— Кстати, милый мой… — говорю я ему. — Заезжал вчера ко мне один художник. Получил он от какого-то князя заказ: написать за две тысячи рублей головку типичной русской красавицы. Просил меня поискать для него натурщицу. Хотел было я направить его к вашей жене, да постеснялся. А ваша жена как раз бы подошла!
Прелестная головка! Мне чертовски обидно, что эта чудная модель не попадается на глаза художников! Чертовски обидно!
Неточные совпадения
О mon cher, этот детский вопрос в наше время просто страшен: покамест эти золотые
головки, с кудрями и с невинностью, в первом детстве, порхают перед тобой и смотрят на тебя, с их светлым смехом и светлыми глазками, — то точно ангелы Божии или
прелестные птички; а потом… а потом случается, что лучше бы они и не вырастали совсем!
Однако Зиночка побежала совсем не к подруге. Александров следил за нею. Она остановилась перед синей дамой с рыбьим лицом, выслушала, наклонив
прелестную каштановую
головку, несколько сказанных дамою слов и чинно села рядом с нею. «При чем же здесь подруга? — подумал огорченный юнкер. — Просто ей хочется отделаться от меня…»
Жена Ульриха Райнера была
прелестное создание. В ней могло пленять человека все, начиная с ее ангельской русой
головки до ангельской души, смотревшей сквозь кроткие голубые глаза.
На пороге, опустясь на колени, сложив на груди руки и склонив очаровательную
головку, стояла
прелестная молодая женщина в легком черном платье и черной тюлевой наколке.
В изящном кабинете, отделанном точно также в греческом вкусе, перед туалетом, на котором стояло зеркало, поддерживаемое двумя бронзовыми лебедями с золоченными
головками, сидела
прелестная незнакомка и снимала с головы какой-то убор.
Вот прическа с украшениями, вот гладкая, без украшений, вот благонамеренная, а там либерально взъерошенная; вот показалась и элегантно-парикмахерская куафюра
прелестного Анатоля; и курчавенький Шписс мотает
головкой; а вот блестят и лоснятся гладко вымытые лысины и плешины: одна сверкает, как бильярдный шар, другая молодой репе, а третья ноздреватому гречишному блину уподобляются.
—
Прелестное дитя! Очаровательный ребенок, чернокудрая принцесса! Сказочная царевна! Прелесть! — слышится изо всех углов барской гостиной. И от всех этих похвал кружится темная
головка, и недетская самоуверенность, самодовольное тщеславие затопляют до краев юную душу.
Дуня поднялась для чего-то на цыпочки и замерла от восторга. Прямо против нее на высокой тумбочке стояла
прелестная, закинутая назад
головка какой-то красавицы из зеленого, крашеного гипса.
Прелестный точеный носик, полуоткрытые губки, сонной негой подернутые глаза, все это непонятно взволновало девочку своим красивым видом.
Создатель! она склонила к нему на грудь
прелестную свою
головку…
Кто мог изобразить эту картину, для которой моя мать послужила идеалом, и, наконец, что представляет вся эта сцена, в которой все казалось живым и движется, опять кроме ее, кроме этой святой для меня фигуры, которая стояла неподвижно, склонив под чем-то свою
головку — знакомое,
прелестное движение, к которому я так привык, наблюдая ее в те минуты, когда она слушала о чьем-нибудь горе и соображала: как ему помочь и не остаться к нему безучастным…
На столе ждет меня холодная котлета и стакан молока. Из кухни доносится храп Анюты. В детской шевелится «сиятельная» нянька и дышит мой «принц». Иду туда и застываю на миг над кудрявой
головкой. Раскрасневшееся
прелестное личико сладко улыбается во сне, обнажив бисер мелких белых зубок.
Луна светила нам в спину, и на утоптанной гладкой земле легли две резкие тени: одна — длинная, стройная, с
прелестной, немного склоненной набок
головкой, с высокой шеей, с тонкой талией, а другая — моя…